Автор: Юлиан Кифу
Коронавирус изменил карьеры и людей, общества, семейную и повседневную общественную жизнь, а также международные отношения и отношения между мировыми державами (этот факт, который я изучал, среди прочего, отражен в сборнике, подготовленном вместе с коллегами из Центра по предотвращению конфликтов).
В последнее время вакцина стала одновременно инструментом дипломатии (нередко принудительным, когда речь идет об авторитарных государствах), конкуренции и конфронтации между производителями и странами, которые намереваются создать вакцины, а также элементом переустройства мирового порядка и утверждения на геополитической сцене. На этой основе была разработана новая глобальная архитектура отношений, которая подпитывается иллюзией, что вы можете спасти себя лично и защитить своих граждан путем изоляции или локдауна. На самом деле из пандемии мы выйдем лишь вместе, и готовность соблюдать ограничительные меры резко снижается и сойдет на нет в начале лета. Люди скорее готовы взять на себя риски встречи с инфекцией, чем подвергать опасности свое финансовое положение и психическое здоровье.
Борьба за вакцину: панацея после локдауна
(…) Пандемия создала множество инструментов для глобального переустройства, изменения отношений, конъюнктурной или долгосрочной политики. Таким образом, момент вспышки пандемии дал Китаю, получившего всеобщую поддержку на начальном этапе, инструмент и рычаг господства и доброй воли, проявившейся в виде «дипломатии масок». Вот только пандемия также означала использование ненадлежащих практик, как торговых, так и промышленных, с помощью которых Китаю удалось монополизировать промышленное производство и захватить крупные звенья мировых производственных цепочек. В результате все страны мира вынуждены были получать одни и те же товары практически от одного производителя.
(…) От «дипломатии масок» или демонстративной гуманитарной помощи, широко освещавшейся в СМИ, которая была одета в одежды пропаганды со всеми инструментами информационной войны, позаимствованных у россиян, мы пришли к тому, что на втором этапе пандемии Пекин получает прибыль. И этот опыт, похоже, повторяется сегодня на уровне вакцин. С другой стороны, Европейский союз лишился инструментов, поскольку здравоохранение не входит в полномочия Европейской комиссии, а государства-члены (как и трансатлантический партнер) на первом этапе кризиса конкурировали и руководствовались принципами индивидуализма.
Впоследствии на первый план вновь вышла солидарность, ЕС начал выполнять свою роль и взял на себя централизованную закупку товаров, так же, как и централизованную закупку вакцин для всех государств-членов. Пик восстановления солидарности и возобновления исполнения Евросоюзом главной роли пришелся на момент начала взаимного кредитования фондов по борьбе с пандемией и возрождения экономики. Здесь, на стадии вакцин, лишь два эпизода бросили тень на имидж ЕС. Первый, связан с производством вакцин, соперничеством с Великобританией (усиленным восприятием некоторых западноевропейских стран после Брексита), и неудачным решением Европейской комиссии относительно поставок вакцин на остров. Второй – с отсутствием явной и своевременной солидарности с ассоциированными западно-балканскими государствами, которые стремились к интеграции в ЕС и с постсоветскими государствами, оставшимися без западных механизмов закупки.
Полный текст статьи опубликован здесь: https://adevarul.ro/international/