Украинские удары по российским портам в Черном море и на Балтике, по нефтеперерабатывающим заводам, а также «охота» украинских морских беспилотников и европейских сил береговой охраны на танкеры «теневого флота» почти нивелировали выигрыш российских нефтяных компаний от мартовского взлета нефтяных цен из-за войны в Персидском заливе и создали предпосылки для очередного топливного кризиса во время посевной кампании.
В ночь на 6 апреля после атаки украинских беспилотников в Новороссийском порту загорелся крупнейший нефтеналивной терминал на юге России, который входит в систему «Транснефти». Его мощность позволяет грузить на танкеры около 1 миллиона баррелей в сутки – пятую часть морского экспорта России. Через сутки – очередной удар по Усть-Луге, где за день до этого частично возобновились отгрузки нефти и нефтепродуктов, остановленные после предыдущих атак беспилотников.
Со второй половины марта удары по российской нефтеперерабатывающей и транспортной инфраструктуре стали регулярными и крайне болезненными. После налета 26 марта на месяц остановил работу крупнейший в европейской части России нефтеперерабатывающий завод «Сургутнефтегаза» – «Киришинефтеоргсинтез», мощность которого превышает 20 миллионов тонн в год. 2 апреля украинские беспилотники атаковали расположенный в Уфе нефтеперерабатывающий завод «Башнефть-Новойл», который входит в структуру «Роснефти» и производит широкий спектр нефтепродуктов – от битума и моторных масел, до высокооктановых бензинов, авиационного и ракетного топлива. Мощность завода позволяет ему перерабатывать более 7 миллионов тонн нефти в год. Глава Башкортостана Радий Хабиров написал в своем телеграм-канале о пожаре, который возник на заводе после удара.
Впрочем, самые болезненные удары – налеты на Балтийские порты – Приморск и Усть-Лугу. Остановка работы этих двух крупнейших экспортных хабов привела к обвалу вывоза российской нефти и нефтепродуктов. По разным оценкам, сокращение составило от 43 до 60 процентов. В Черном море все обстоит не намного лучше. Во-первых, в Новороссийске восстановительные работы далеки от завершения. И портовая инфраструктура работает не на полную мощность. Во-вторых, украинские морские беспилотники периодически топят танкеры с российской нефтью, что сокращает количество судоходных компаний, готовых ее перевозить, а фрахт и страховку делает запредельно дорогими.
Наконец, вывозу российской нефти и нефтепродуктов пытаются препятствовать европейские службы береговой охраны. Задержание танкеров «теневого флота» в последние недели участилось. Фактически единственный маршрут, по которому российские компании пока могут безопасно экспортировать нефть и нефтепродукты, – это поставки в Китай. Вот только перенаправить весь российский экспорт туда физически невозможно: транспортная инфраструктура не позволяет.
Глава «Роснефти» Игорь Сечин, комментируя крайне слабый годовой отчет компании за 2025 год (прибыль, относящаяся к акционерам упала на 73%, свободный денежный поток компании – на 45,9%) пишет: «Системный прессинг ключевых покупателей российских энергоносителей реализуется через санкции против танкерного флота и массовые отказы в страховании судов, что привело к росту страховых премий в десятки раз. Ситуация усугубляется возросшими рисками задержания или прямого силового захвата судов. В марте 2026 г. ставки фрахта для перевозки российской нефти из Балтийского моря в Индию превысили 20 долл./барр. Это означает десятикратный рост логистических издержек по сравнению с началом 2022 г., когда доставка на традиционные европейские рынки стоила около 2 долл./барр».
Казалось бы, в условиях, когда серьезно затруднен экспорт нефти и нефтепродуктов из России, должны бы упасть внутренние цены на топливо. Однако все происходит с точностью до наоборот. С конца февраля по конец марта оптовые цены на нефтепродукты в стране выросли более чем на 12%. И дело вовсе не в жадности нефтяников. Даже те заводы, которые не попали под удар, вынуждены сокращать производство. Дело в том, что помимо моторного топлива – бензина и дизеля – из каждой тонны нефти в процессе переработки получается изрядное количество мазута, который в стране в таком количестве не нужен и обычно идет на экспорт. Через те самые порты, которые остановили отгрузку после ударов. Нефтеперерабатывающим заводам банально некуда девать лишний мазут, вот и приходится сокращать переработку. А правительству – вводить очередной запрет на экспорт бензина. Нынешний действует с 1 апреля и до 31 июля. По оценкам издания «Коммерсантъ», это могло бы добавить на российский рынок 6-7 тысяч тонн топлива в сутки, однако эффект от введенных ограничений нивелируется снижением загрузки нефтеперерабатывающих заводов из-за ударов беспилотниками и невозможности экспортировать избыточные продукты переработки. Так что каждый новый удар украинских беспилотников повышает вероятность очередного топливного кризиса в России в период посевной кампании.
Источник: www.svoboda.org