20 февраля 2026 года президент России Владимир Путин подписал поправки в закон «О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности». Поправки были внесены правительством и приняты Госдумой быстро, за пару месяцев. Такая скорость может свидетельствовать о важности закона. Как выяснила «Система», реальный смысл этого закона – в передаче банков данных о генетической информации от гражданских медиков военным.
Суть поправок в том, что они регламентируют работу Национальной базы генетической информации, запуск которой был перенесен с 1 сентября 2025 года на 1 сентября 2026-го, а сама генетическая информация о гражданах России фактически приравнивается к государственной тайне. Во всяком случае, вводится строгий запрет на передачу этой информации иностранным гражданам, организациям, государствам.
Эксперты, с которыми поговорила «Система», – врачи, ученые-генетики, предприниматели, занимающиеся лабораторным бизнесом, – говорят, что закон главным образом регламентирует работу вновь создаваемой Национальной базы генетической информации. Во-первых, в руководящие структуры этой базы входит дочь президента Путина Мария Воронцова. Во-вторых, генетическая база нужна главным образом военным, как минимум для идентификации погибших и раненых. В-третьих, если обязать лаборатории передавать информацию о своих клиентах в Национальную генетическую базу (чего пока нет), то это позволит выйти на новый уровень контроля за гражданами. В-четвертых, закрытие генетической информации исключает возможность найти в России военных преступников, совершивших сексуализированное насилие в Украине, Африке и других горячих точках, где побывали или побывают российские войска. В-пятых, закон исключает сотрудничество российских учреждений здравоохранения с иностранными – как минимум, исключает международные клинические исследования новых лекарственных препаратов. И наконец, все это стало возможным благодаря параноидальной, антинаучной, но твердой вере российских властей в возможность создания «генетического оружия».
Просто не успели
28 ноября 2018 года Путин подписал указ N680 «О развитии генетических технологий». В апреле 2019 года правительство учредило Федеральную научно-техническую программу развития генетических технологий. Курирует программу вице-премьер правительства России Татьяна Голикова. Головной научной организацией (можно сказать подрядчиком проекта) является Курчатовский институт, президент которого, Михаил Ковальчук – друг Владимира Путина.
Высокопоставленный сотрудник Курчатовского геномного центра на условиях анонимности рассказал «Системе», что в рамках проекта «действительно собраны лучшие научные силы». Наряду с Геномным центром, способным обрабатывать огромные, сопоставимые с численностью населения страны генетические данные и обладающим внушительной коллекцией микроорганизмов и вирусных штаммов, к программе развития генетических технологий привлечены также Институт биоорганической химии имени Шемякина и Овчинникова, факультет фундаментальной медицины МГУ и другие уважаемые в России научные организации. Научным вдохновителем проекта является профессор Константин Северинов, маститый ученый, работавший не только в России, но и в США, популяризатор науки, создатель генетической базы «100 000 + Я», которая, по словам профессора, могла бы привести к революции в медицине. Программа развития генетических технологий, разумеется, открывает перед профессором Севериновым куда большие возможности, чем его собственный проект.
По словам опрошенных «Системой» экспертов, движителем и лоббистом, а формально членом Совета программы является дочь Путина Мария Воронцова, в прошлом заместитель декана факультета фундаментальной медицины МГУ, ныне директор Медицинского научно-образовательного института МГУ. А спонсором или даже партнером всей описанной выше экосистемы научных институтов стала компания «Роснефть». «Роснефть» финансировала проект Северинова «100 000 + Я» и является партнером государства в реализации программы развития генетических технологий. Единственной заминкой в этом действительно амбициозном и важном научном проекте, который, при условии научной открытости миру, действительно может совершить революцию в науке и наметить пути для создания множества лекарственных препаратов от смертельных болезней, стала война.
Сотрудник Курчатовского геномного центра рассказал «Системе», что незадолго до полномасштабного вторжения российских войск в Украину для центра и всей программы было закуплено беспрецедентное количество оборудования американской компании Illumina, на ее долю приходилось до 95% российского рынка оборудования для генетических тестов. Но в связи с войной она прекратила сотрудничество с Россией. «Пришлось снова закупать все оборудование [уже] в Китае, – говорит источник «Системы». – Потому и отложили на год запуск всей программы. Просто не успели».
Кому это нужно
Известный российский ученый-генетик на условиях анонимности так объяснил «Системе» мысль профессора Северинова о том, что создание генетических баз данных могло бы совершить революцию в медицине: «Кроме чисто научных целей, есть практические, их легче объяснить – создание лекарств. Если очень упрощать, то сейчас фарм-компании создают лекарства, как вы ищете грибы в лесу, наугад. Под одним кустом посмотрели – ничего не нашли. Под другим кустом – не нашли. Под третьим кустом – нашли гриб случайно. Представьте себе только, что каждое такое «заглядывание под куст», попытка разработать новое лекарство стоит фармкомпаниям миллионы и миллиарды долларов. На больших, популяционных генетических данных можно видеть, какие именно генетические поломки вызывают наиболее распространенные в популяции болезни. Мы можем починить эту поломку и сразу вылечить от смертельных болезней миллионы людей. Это значительно ускоряет разработку новых лекарств и удешевляет их».
Однако три специалиста – ученый, врач-генетик и топ-менеджер крупной российской лаборатории – сомневаются в том, что депутаты Госдумы, всего за два месяца принявшие закон о генетической информации и так решительно закрывшие ее от иностранцев, руководствовались гуманитарными или научными устремлениями профессора Северинова. Скорее государство руководствуется интересами военных.
«Это косвенно доказывает тот факт, – говорит «Системе» врач-генетик, – что, например, регистр доноров костного мозга, генетические данные сотен тысяч россиян, желающих поделиться своими стволовыми клетками, чтобы вылечить кого-то от рака крови, передан из ведения Министерства здравоохранения в ФМБА (Федеральное медико-биологическое агентство). То есть от гражданских медиков военным медикам (ФМБА лечит солдат-участников войны в Украине, участвовало в создании реабилитационного центра для российских военных, а также разработало для Минобороны «сигнализатор для биологической разведки», – Прим. «Системы»). Похоже, власти думают, что популяционная генетика – вопрос государственной безопасности, нуждается в грифе «секретно», что нельзя доверять ее гражданским и тем более иностранцам».
Между тем, продолжает доктор, передача генетических данных действительно нуждается в регулировании. В репродуктивной медицине, например, должна быть ограничена возможность для донора спермы сдавать свой генетический материал много раз в разных клиниках, иначе множество детей одного и того же отца даже и знать не будут, что являются родственниками, опасно увеличится число близкородственных браков. Но про это в законе о передаче генетических данных нет ни слова.
«Запрет на передачу генетической информации, – говорит врач, – значительно усложняет клинические исследования. На них и так были наложены ограничения уже десять лет. Они и так сейчас полностью отменены в связи с войной. Но с новым законом они и после войны не возобновятся».
«Это нужно военным, – говорит «Системе» топ-менеджер медицинской лаборатории. – Сейчас, например, чтобы опознать человека, погибшего на фронте, его мать, отец или сын сдают генетические анализы. Это сложно, дорого [в первую очередь – для самих лабораторий] и не всегда достоверно, потому что родители, вписанные в свидетельство о рождении, ну, знаете… не всегда являются генетическими родителями. А если данные о всех солдатах окажутся в базе данных, то их опознание становится минутным делом».
С другой стороны, закрытие генетических данных от иностранцев, по мнению всех троих упомянутых выше собеседников «Системы» – тоже дело военно-политическое. Для «революционных изменений в медицине», о которых говорит профессор Северинов, это катастрофа: зачем разрабатывать новые лекарства, если их нельзя испытать по всем международным правилам и вывести на международный рынок? С другой стороны, может значительно обесцениться криминалистическая работа, проведенная спецслужбами Украины, чтобы собрать биоматериалы российских солдат, когда-либо совершивших в Украине сексуализированные насильственные преступления. Украинские власти утверждают, что только за первые четыре месяца полномасштабного вторжения провели более шести тысяч экспертиз по установлению личностей российских солдат, которые подозреваются в совершении военных преступлений. База данных с образцами крови, спермы, слюны, кожи бойцов российской армии должна только расти, но она будет бесполезна, если нельзя сопоставить украинские данные об изнасилованиях с российскими базами генетических данных. По мнению экспертов «Системы», засекречивание генетической информации от иностранцев не в последнюю очередь направлено на сокрытие совершенных россиянами военных преступлений.
Генетическое оружие
Примечательно, что даже противники нового генетического закона в России, юристы, сотрудники регистра доноров костного мозга, врачи-генетики и репродуктологи, с которыми поговорила «Система», свои публичные возражения против изоляции российской генетической науки начинают со слов о том, что регламентирование трафика генетической информации «конечно, необходимо». Участники круглого стола, проведенного на базе Высшей школы экономики и призванного предложить Госдуме поправки к закону, сводят свои пожелания лишь к тому, чтобы «определить оптимальное соотношение между обеспечением безопасности генетических данных и сохранением возможностей для научных исследований и медицинской практики». Один из участников круглого стола на условиях анонимности рассказал «Системе», что «требовать от государства совсем не засекречивать генетическую информацию бессмысленно – спецслужбы в России зациклены на генетике, всерьез верят в этот неандертальский бред о генетическом оружии».
Действительно: например, в октябре 2017 года на заседании Совета по правам человека Владимир Путин говорил, что иностранцы «биологический материал [россиян] собирают, целенаправленно, профессионально». В октябре 2018 года на Валдайском форуме президент страны допускал, что противниками России «…выявляются какие-то препараты, которые могут влиять избирательно на человека в соответствии с его принадлежностью к определенной этнической группе». В 2021 году секретарь Совета безопасности Николай Патрушев и вовсе утверждал, будто «у России есть веские основания полагать, что США разрабатывают биооружие в лабораториях вблизи российских границ». После таких выступлений называть разговоры о генетическом оружии «неандертальским бредом» российские ученые могут, пожалуй, только в анонимных беседах.
Профессор Северинов неоднократно публично опровергал слухи о возможности создания генетического оружия против россиян, потому что «такое невозможно в принципе, потому что не существует единого генома россиянина». Опровергал, но тщетно. Теперь его работа в программе развития генетических технологий в России будет регламентирована законом, созданным на основании самим же профессором опровергнутых суеверий.
Источник: www.svoboda.org
