Первые годы существования интернета были отмечены либертарианским оптимизмом. Предполагалось, что он будет способствовать децентрализации, демократизации, а широкодоступная информация подорвет монополию авторитарных правительств. Большой Брат, однако, победил. Американский президент Билл Клинтон полагал, что Китай станет более свободной страной, а попытки Коммунистической партии контролировать интернет окажутся бесплодными. Администрации Буша и Обамы разделяли этот оптимизм и продвигали концепцию свободного интернета, которая включала в себя субсидии и технологии, призванные помочь диссидентам из авторитарных государств общаться.
Сегодня, перед лицом успешного китайского контроля над тем, что граждане могут видеть и говорят в интернете, а также использования Россией интернета для вмешательства в американские выборы 2016 года, Соединенные Штаты и союзные им демократические страны, оказались в обороне. Ожидаемый результат, похоже, оказался диаметрально противоположным. Автократии способны защищаться, контролируя информационные потоки, в то время как открытость демократических систем способствует их уязвимости, которую автократии могут использовать в информационной войне. По иронии судьбы, одной из причин уязвимости стал развитие социальных медиа и мобильных устройств, в области создания которых американские компании являлись мировыми лидерами.
Граждане добровольно носят в карманах Большого Брата и его родственников. Наряду с большими данными и искусственными интеллектом, технологии сделали проблему защиты демократии от информационной войны гораздо сложнее, чем предполагалось два десятилетия назад. И хотя верховенство права, доверие, правда и открытость делают демократические системы непропорционально уязвимыми, их следует защищать. Любая политика защиты от кибернетической войны должна начинаться с клятвы Гиппократа: во-первых, не навреди.
Демократия зависит от открытой информации, которой можно доверять. Авторитарные государства могут использовать эту открытость. Информационная война – не новое явление и всегда являлась угрозой для демократии, однако технологии изменили сущность угрозы. Изменились скорость, с которой может распространяться дезинформация, стоимость распространения (она стала низкой), а также охват аудитории. Интернет расширил поле информационной атаки и используемые в ходе нее инструменты. Электроны обходятся дешевле, они быстрее, надежнее и от них легче откреститься, чем от шпионов.
Более того, недоброжелатели могут легко манипулировать бизнес-моделями крупных американских интернет-компаний в криминальных или политических целях. Однако отвечая на подобные угрозы, демократические системы могут отреагировать неадекватно – слишком слабо или же, наоборот, чрезмерно. Меры, ограничивающие открытость и доверие, могут стать ранами, нанесенными себе. Это касается как оборонительных, так и наступательных действий, предпринимаемых демократическими странами. Подражать авторитарным режимам было бы поражением.
Опасность взлома электронной почты политических деятелей и публикации полученных таким образом сведений требует большой осторожности и соблюдения кибернетической гигиены. Взлом оборудования, используемого на выборах, кража списков избирателей требуют использования более надежной техники и системы контроля, а также укрепления сотрудничества на местном, федеральном уровнях и на уровне штатов. Для борьбы с распространением поддельных новостей, предотвращения и удаления фейковых аккаунтов, бот-сетей, предназначенных для поляризации электората, срыва голосования требуется также участие интернет-компаний, но с соблюдением процедур, обеспечивающих защиту прозрачности алгоритмов и процессов, которые выявляют сложные компромиссы, касающиеся свободы слова. Ни одна из этих задач не является легкой. В некоторых случаях искусственный интеллект поможет нападать, в других – обороняться.
На более общем уровне, национальная стратегия защиты демократии в кибернетическую эру должна включать в себя все три направления: устойчивость, сдерживание и дипломатию. Мы находимся лишь в начале длительного процесса защиты демократию в эпоху кибернетической информационной войны.