Власти радуются, что полоток цен на нефть не работает, средняя цена Urals в сентябре превысила $83. Однако на курсе рубля это не сказывается: он, несмотря на все усилия властей, колеблется около 100 руб./ $.
«Текущий рост цен на углеводороды и снижение дисконта [к эталонному сорту North Sea Dated] не оказывали заметной поддержки рублю», – констатирует Центробанк в последнем обзоре, указывая причину – задержки в «получении и возврате валютной выручки на российский рынок».
Эксперты давно обращают внимание на эту проблему, которая приводит к тому, что при профиците торгового баланса и счета текущих операций в стране не хватает валюты. Завести валюту в Россию стало нетривиальной задачей, говорит инвестбанкир, профессор ВШЭ Евгений Коган.
Никакой мистики, объясняет он и перечисляет факторы, которые тянут рубль на дно: отток капитала, возросший импорт при сжавшемся экспорте, значительное удлинение логистики поставки и особенно оплаты этого экспорта и, самое главное, валютный дисбаланс. Переход на расчеты в рублях, которым так гордится российское руководство, на самом деле стал огромной проблемой: уже более 40% российского экспорта оплачивается в рублях. В импорте эта доля ниже – в результате в валюте превышение экспорта над импортом много меньше, чем сальдо торгового баланса. Например, ЦБ сообщал, что в некоторые месяцы в страну от экспорта поступало меньше юаней, чем требовалось импортерам для оплаты поставок.
Минфин надеется исправить ситуацию, введя обязательную репатриацию экспортной выручки, но Центробанк противится. Председатель ЦБ Эльвира Набиуллина объясняла, что в оставленной за границей валюте есть и плюсы: например, оплата необходимого импорта. Поэтому обязательная репатриация может разрушить таким трудом созданные новые схемы оплаты товаров.